Верните вора! - Страница 28


К оглавлению

28

Уволенный из славного Багдада, высокородный Шехмет некоторое время жил в своём поместье под Хорезмом. Но мирная жизнь ему быстро наскучила, а привычка к лёгким деньгам настолько въелась в кровь, что стала неотъемлемой чертой характера. Ему было жизненно необходимо хоть кого-нибудь арестовывать, допрашивать, сажать в зиндан, вымогать, штрафовать и наказывать ну как сами знаете кому. Человек с такими талантами не мог остаться невостребованным. Предложив свои услуги нескольким правителям, Шехмет дождался кипы ответов и не торопясь выбрал самое заманчивое предложение — стать главой городской стражи в богатой Бухаре…

— О наш благородный господин, — в его покои вбежал городской стражник с ещё едва пробивающимися усами, — у ворот нашей казармы стоит человек в платье купца. Он просит о встрече с вами и желает передать подношение.

— Я не беру мзды, ибо служу Закону, — сурово кивнул Шехмет, отпил пару глотков прохладного шербета и, зевнув, приказал: — Зови, я сам скажу ему это прямо в лицо!

— Слушаю и повинуюсь.

Пару минут спустя в комнату с поклоном скользнул тощий тип с огненно-рыжей бородой. Несмотря на богатые одежды, держался он не очень уверенно и всё время виновато улыбался, демонстрируя отсутствие двух коренных зубов…

— О тигр справедливости! О фонтан мудрости! О павлин счастья! Позволишь ли ты занять ничтожную долю твоего времени, ибо я обещаю быть краток?

Шехмет великодушно кивнул: он любил грубую лесть во всех её проявлениях.

Бывший башмачник Ахмед, честно выучивший свою роль, тоже нимало не стеснялся подливать патоки, но конкретику обозначил сразу:

— О кладезь Истины! О барс храбрости! О верблюд усердия! Ещё вчера я прибыл в благословенную Бухару с торговым караваном и, открыв свою палатку, помолился Аллаху, давшему мне мудрый совет. Вот он!

Начальник стражи с некоторым изумлением уставился на протянутую к нему ладонь, на которой лежал чудесный золотой перстень с огромным сапфиром. И хотя камень был великолепен, но годы научили Шехмета разумной осторожности…

— Ты предлагаешь мне взятку?

— О бич порока! О щит праведности! О светоч разума! Как ты мог такое подумать?! Клянусь своей бородой (да уж, этой крашеной паклей Ахмед мог клясться смело!), что сам Всевышний сказал мне: «Отдай этот перстень в достойные руки самого благородного стража Закона, и твоей торговле в благословенной Бухаре всегда будут сопутствовать процветание и успех!»

— Что, вот прямо так и сказал? — Шехмет осторожно взял перстень, прикинул его вес, посмотрел сквозь него, оценив чистоту и стоимость камня. — Воистину, кто я такой, чтобы оспаривать мнение самого Аллаха? Иди, благородный торговец…

— Умар, — ещё раз поклонился Ахмед.

— Умар… — повторил командир стражников. — Мне почему-то знакомо твоё лицо, но достойные люди всегда находят пути дружбы и взаимопонимания. Я тоже думаю, что твоя торговля будет процветать. И даже более, я уверен в этом!

— О колыбель спокойствия! О роза Эдема! О оплот величия! — пятясь на выход, счастливо разливался соловьем бывший башмачник. — Ты вселил в моё сердце надежду и веру! Да вспомнит о тебе Всевышний, да наградит он тебя в земной жизни столь же щедро, как и в небесной! Чтоб ты сдох в «Доме-два» на вечных съёмках, как выражается наш общий знакомый с голубыми глазами…

Разумеется, последнюю фразу он произнёс шёпотом и уже за дверями. Первая половина плана была успешно реализована, так как именно в этот момент Ирида аль-Дюбина столь же бесстыже и напористо окучивала маленького визиря, втюхивая ему золотой кинжал Шехмета, декоративно перевязанный бантиками и ленточками до полной неузнаваемости.

— А мой папа тоже визирь, но из Багдада. Вот я и зашла познакомиться. Не пугайтесь, почтеннейший, — уговаривала могучая ханум, только что раскидавшая по углам двух персов-телохранителей с ятаганами.

— Что тебе надо от нас, опасная женщина?! — верещал бледный Шариях ай Сули-Сули, пытаясь влезть на спинку трона отсутствующего эмира. — Не подходи, ибо мы страшны в гневе и будем звать на помощь!

— Да я на минуточку. Вот…

— А-а, вай мэ! У неё нож!!!

— Это сувенир, подарок для вас, уважаемый. — Суровая Ирида ласково поймала визиря за ногу, нежно ставя вниз на подушки. — Не надо так верещать, все подумают, что во дворце гуляет запрещённая свинья. Берите этот кинжальчик в подарок и обещайте носить за поясом. Всегда. Я проверю!

— И… и что? — на всякий случай уточнило второе лицо Бухары, с потрохами продавшееся Хайям-Кару.

В ответ богатырша так многозначительно улыбнулась, что толстый Шариях побожился девяноста девятью именами Аллаха, что отныне ни на миг не расстанется с памятным предметом экипировки настоящего мужчины, присланным ему коллегой из Багдада и заботливо переданным такой красивой, благородной, скромной и честной женщиной! Расчувствовавшаяся аль-Дюбина даже чмокнула его в потный лоб и наконец-то соизволила удалиться.

Теперь в действие должны были вступить оперные партии Льва и Ходжи. Они тоже не подкачали…

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Лесть — лучший стрелок, попадающий прямо в сердце!

Проверенный хадис

Здесь, видимо, стоит указать чёткое разграничение в действиях и последовательности. Итак, начиная с раннего утра, ещё до пения муэдзина, призывающего правоверных к первой молитве, Оболенского шумно растолкали и безжалостно выгнали на «работу». А уже к обеду просторная палатка молодых супругов в их отсутствие была набита так, что буквально шагу было некуда ступить…

28